Экономическая социология

Введение

Проблема социальной идентификации личности и групповой солидарности приобретает все большее значение в теоретических дискуссиях и эмпирических исследованиях.

Стремление индивида идентифицировать себя с тем или иным сообществом возникает при разрушении традиционного уклада, где потребность самоопределения в системе социальных взаимосвязей не актуализирована.

Групповой (социальный) статус индивида задан здесь жесткими критериями его принадлежности к общине, сословию, а также половозрастными функциями. Развитие современных индустриальных обществ принципиально изменяет объективные условия жизнедеятельности людей, формирует потребность в самоопределении относительно многообразных групп и общностей, а динамизм и многослойность социальных взаимосвязей, так или иначе, вызывают необходимость упорядочения и доминирующих, и периферийных «солидарностей». Ответ на вопрос, какие группы и общности человек признает «своими», а какие — частично близкими или враждебными, становится принципиально важным для понимания социальных отношений.

Если в традиционном и даже индустриальном обществе место действия, временная перспектива и пространство социальных взаимосвязей как бы стянуты в тугой узел, то в современной жизни человек вследствие активного взаимодействия разных культур с помощью массовой информации идентифицирует себя не только с общностями «здесь» и «теперь», но также «там»: и в прошлом, и в обозримом будущем. Личность, таким образом, включается в глобальную систему социального пространства.

Каким бы парадоксальным это ни казалось, ломка устоявшихся социальных идентификаций, переживаемая, по всей вероятности, каждым человеком в российском обществе, напоминает по своим механизмам процессы, аналогичные культурно-историческому переходу от застойного, «традиционного» общества к современному, т. е. динамичному. При некотором допущении можно пойти и дальше: происходит сдвиг от прозрачной ясности социальных идентификаций советского типа («мы — это народ, открывающий миру новые перспективы братства и солидарности всех трудящихся») к групповым солидарностям «постмо-дернистского» типа, где решительно все амбивалентно, неустойчиво, лишено какого бы то ни было вектора, называемого социальным прогрессом.

Советское общество в его классической фазе тоталитаризма напоминало традиционное в главном своем качестве — бессубъектности индивида. Социальная идентичность отождествлялась преимущественно с государственно-гражданской. Это находило свое выражение в безусловном требовании принимать официальную идеологию и систему ценностей «советского человека», безоговорочном признании и демонстрировании государственно одобряемых верований и суждений, оценок; в ритуализированных схемах всенародного энтузиазма; в совокупности символов признания индивидуального успеха со стороны государства и иных бюрократических структур; наконец, в идеологии осуждения «врагов народа» и инакомыслящих, т. е. тех, кто отвергал свою идентичность с тоталитарно-государственной системой, не говоря уже о людях, опасных для правящей элиты и только, поэтому получавших клеймо чуждого элемента.

Сегодня страна переживает становление новой социальной субъектности. Особенность этого драматического процесса, осознания личностью своего особого интереса состоит в неопределенности представлений об общности интересов. Поскольку гражданское общество еще не сформировано, а механизм защиты прав различных групп населения был прерогативой исключительно бюрократических структур, всякий действительно общий интерес воспринимается ныне с величайшим подозрением как еще одна версия происков плутократии, либо иной группы, преследующей своекорыстные цели.

Наблюдается конфронтационный плюрализм многообразных элит в сфере политики, экономики, культуры, религии, этнонациональных отношений, каждая из которых стремится расширить свой «символический капитал» и влияние на конструирование социального пространства. Концепции солидарного будущего не только противоречивы и двусмысленны, но, можно сказать, «приватизируются» различными общественно-политическими группировками, партиями, движениями.

Социальная идентификация личности в нестабильном, кризисном обществе испытывает неожиданные, непривычные воздействия. В их числе: изменчивость социальных взаимосвязей, функций основных социальных институтов, плюрализм культур и идеологий, противоборство корпоративных (групповых) интересов.

Вопросы, которые будут затронуты при написании данной работы, будут относиться к рассмотрению групповой солидарности, социальной идентификации и экономической идеологии.

 

Групповая солидарность

Понятие солидарности все чаще используется обществоведами различных направлений. Причины этого довольно ясны: множественность разрывов социальной ткани обусловила поиск основ ее регенерации. Впечатляет многообразие солидарных проявлений в системе общественных действий - от эмоциональной взаимной поддержки смирившихся до протестной активности борющихся.

Бесспорна связь между солидарностью и социальной идентичностью как самоотождествлением личности с некой общностью. Индивид, «затерянный» в сложной структуре социальных диспозиций, испытывает затруднения в определении мира «своих». Без осознания своей принадлежности к четко очерченной группе  нет ни апелляции к ресурсу солидарности, ни желания к солидаристским действиям. Убежденность в «себеподобии» тех, кто объединен понятием «мы», представляет собой основу любой солидаристской практики. Разумеется, из этого не следует, что понятия «идентичность» и «солидарность» тождественны. Вне идентичности солидарность не возникает, но сама по себе идентичность не является гарантией солидарности входящих в идентификационную группу. Идентичность – процесс выделения себя из среды других, иных, чужих, многих, а вовсе необязательно участников конфликтных ситуаций. Солидарность же базируется на дуализме «мы» и «они», рассматриваемых во взаимном конфликте.

Шансы возникновения внутригрупповой солидарности резко возрастают в ситуации реальных или потенциальных неблагоприятных обстоятельств, в которых оказалась или может оказаться группа. Оговорка про потенциальное ухудшение весьма важна: группа может консолидироваться уже на основе угрозы своему благополучию, а не только ее исполнения. Если действия социального окружения, какую бы природу они не имели, оцениваются в терминах возможного или реального ухудшения группового положения, то возникающее ситуативное родство создает возможность солидаристского поведения.

Между тем ущербное положение или угроза благополучию социальных групп не означает автоматическую солидарность их членов. Важно осознание общих оснований своих подлинных или мнимых несчастий. Она возникает между людьми, чьи несчастья имеют единую природу, точнее, осмысливаются ими как таковые. Придание социальному дискомфорту статуса социальной проблемы предстает результатом определенного направления общественного дискурса. Сам факт артикуляции оной не мыслим без публичных деклараций ее причин и способов разрешения.

Претензии к общественному устройству открывают дорогу поиску «виновных», что обретает решающе значение в формировании солидаристских установок. Призыв сомкнуть ряды всегда является призывом ополчиться на врага.

Иными словами, для возникновения солидарности недостаточно наличия социально успешных и социально ущербных. Ключевую роль играет представление, что между успехом этих и несчастьем тех существует причинно-следственная связь: одним плохо именно потому, что другим хорошо. Возложение вины ведет к размежеванию социума на «мы» и «они», порождает эффект групповых согласия и единства как средства защиты «нас» от «них». Но поскольку сообщество «нас» оказывается скорее воображаемым, не скрепленным личными контактами и эмоциональной привязанностью, то необходим «корпус активистов», навязывающих реальности образ единого, слаженного и гармоничного образования единомышленников.

Таким образом, групповая солидарность возникает из стечения четырех моментов: жизненные обстоятельства, присущие группе, осознаются как неблагоприятные; характер несчастий объявляется универсальным для нее; находятся «виновные» в создавшемся тягостном положении; ситуация облекается определенной риторикой, получает публичную интерпретацию, приобретает устойчивую дискурсную форму. Словом, она вырастает не из механической суммы индивидуальных несчастий, а зарождается на базе группового социального неблагополучия, интерпретация которого подчеркивает единую природу трудностей, питаемых действиями «враждебного» окружения.

Важно подчеркнуть, что солидарности как виду социального капитала не обязательны личные контакты между его обладателями. Солидаристская поддержка основана на принципиальной готовности помочь людям, чье положение знакомо по собственному опыту. При этом ответная реакция ожидается не от конкретного субъекта, а от группы как таковой, не как отклик на оказанную услугу в рамках системы взаимных расчетов, а как проявление морального императива.

Солидарности – особый тип социального взаимодействия, при котором моральное долженствование переводит ресурс идентичности в плоскость реальной деятельности, выдвигая на первый план надличностные предпочтения: помощь, оказывается, по принципу «единства социальной крови», когда плохой «свой» предпочтимее хорошего «чужого». И в данном смысле противостоит сотрудничеству, этому, так сказать, калькулируемому балансу, отражающему различные интересы. Эту идею можно свести к формуле: ценности, исповедуемые группой, защищаются даже вопреки индивидуальным интересам ее членов.

История ХХ века содержит массу тому примеров, самый яркий из которых – классовая солидарность. Впрочем, не только классовые, но и гендерные, поколенческие, профессиональные, этнические, религиозные размежевания общества способны высечь искру солидарности. Размежевание на «мы» и «они» – будь то мужчины и женщины, старики-консерваторы и молодежь-прогрессисты, христиане и язычники, пролетарии и буржуа, коренное население и «пришлые» – это не просто вычленение себя из совокупности других как основа любой социальной ориентировки. Похоже, это способ объяснения неудовлетворенности своих интересов через реализованность интересов социальных контрсубъектов.

Солидарность как социальный капитал правомерно обсуждать в следующих ипостасях: как феномен сознания, что предполагает анализ дискурсных фреймов, посредством которых социальная практика переводится в плоскость ментальных образов; как источник социального действия, направленного на трансформацию институциональных возможностей, выражающих групповые интересы; как индикатор субъектности группы, показывающий степень ее сплоченности и решимости к самопрезентации своих потребностей. Несомненно, все эти формы взаимообусловлены. Осознание единства общественных координат протекает в тесной связи со становлением группирующегося социально действующего субъекта, способного рефлексировать свои интересы и предпринимать усилия для их воплощения, используя существующие или творя новые институциональные возможности.

 

Экономическая идеология групп

Чаще всего под идеологией вообще понимается совокупность идей и взглядов, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности, выражаются интересы тех или иных социальных групп. Применительно к экономике под экономической идеологией целесообразно понимать совокупность идей, взглядов, представлений людей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к хозяйственной практике. Очевидно, что экономическая идеология возникает по мере развития хозяйственной деятельности и представлений о ней, т.е. экономических учений.

Простейший идеологический подход к экономике заключается в том, что последнюю представляют, в угоду тем или иным интересам, как процесс преобразования имеющихся в распоряжении общества отдельных хозяйственных ресурсов в продукцию, способную удовлетворять потребности общества. При таком представлении, которое чрезвычайно широко распространено, производственные ресурсы являются «входом», процесс производства – «механизмом», процесс использования продукта – «выходом», а пополнение и восстановление ресурсов - обратной связью в экономике. Очевидно, что такая схема экономики поверхностна, т.е. применима к любому уровню производства, любой его форме.

Однако такой «ресурсный» подход к экономике вызывает целый ряд возражений. Во-первых, экономическая деятельность людей - это всегда воспроизводящая система. Необходимо не только создать продукт, но и распределить его, прежде чем он через сферу обмена попадет в потребление. Во-вторых, нуждается в постоянном воспроизводстве каждый из ресурсов или факторов производства. Без этого через определенное время экономика просто остановится. С точки зрения воспроизводственного подхода экономика представляет собой слитное переплетение не прямолинейных цепочек от ресурсов к продукту, а воспроизводственных кругооборотов предметов труда, средств труда, предметов потребления, природных ресурсов, населения. Достоинством такого подхода к экономике является то, что она рассматривается как постоянно возобновляющаяся развивающаяся система. В этом случае по-другому выглядит и рациональное использование ресурсов. Оно должно рассматривается как динамический процесс.

Еще одной разновидностью экономической идеологии является подход к экономике как преимущественно технико-экономической системе. Однако функционирование производства в условиях современного этапа показывает, что роль «человеческого фактора» в производстве становится решающей. Поэтому экономику обязательно нужно рассматривать со стороны социальной составляющей. Это делает обязательным «добавлением» к ресурсному и воспроизводственному подходам к экономике еще и анализ системы производственных и межличностных отношений, их влияние на результативность воспроизводственного процесса.

Традиционной составляющей экономической идеологии является упрощенный образ человека в экономике, который в основном сводился к мотивам его поведения. На ранних этапах развития общества и производства, при традиционных темпах хозяйства мотивы экономического поведения определялись задачами выживания. И только с появлением классового и имущественного неравенства к ним добавляются амбиции и прихоти правящих классов.

С переходом к капиталистической системе хозяйства основным мотивом экономического поведения становится обогащение. В экономической теории появляется понятие «экономического человека», главным мотивом деятельности которого является извлечение собственной выгоды. Так еще А.Смит писал, что экономический человек, стремясь к своей выгоде, одновременно действует на пользу обществу.

И позднее «экономический человек», для которого на первый план в хозяйственной деятельности выдвигается собственный интерес, как правило, денежный, из трудов английских классиков переходит к представителям маржинализма и неоклассической школы. Представители этих школ рассматривали экономику как равновесную, в которой «компетентный эгоизм» через конкуренцию ведет к благосостоянию всего общества. И если представителей классической школы хозяйствующий субъект интересовал как производитель, то первые маржиналисты рассматривали его как потребителя, целью которого становится максимизация удовольствия. Создается теория разумного выбора, отношения к благу, где индивид рассматривается как изолированный, обладающий полной информацией, безошибочно предвидящий будущее, быстро реагирующий на изменения ситуации. Такая модель рационального максимизатора до сих пор используется для описания личного потребления, потребительского выбора, ценообразования на конкурентном рынке. Однако многие экономисты давно уже считают такую модель упрощенной. Ведь наряду со стремлением к богатству современного человека интересует, и увеличение свободного времени, и соблюдение традиций и альтруистические соображения. Появляются и групповые интересы, поскольку человек живет и работает в определенных группах и сообществах. Рассмотрение взаимосвязи «человек-общество-политика» характерно для исторической школы, институционализма, теории Д. Кейнса.

Определяя модель поведения человека в современных условиях, экономисты подчеркивают, что в условиях научно-технической революции развитие производства все больше зависит от личных качеств работника. Усложняется процесс управления работником на производстве, поскольку явно растет образовательный уровень работников, разнообразнее становится мотивация к труду, ослабевает административное и экономическое принуждение к труду. Выделяются группы, стремящиеся к максимальному заработку, и группы, предпочитающие невысокий заработок и небольшие затраты труда. Поэтому сейчас эффективной становится только такая система управления, которая опирается на точное знание и использование интересов работников. Социально развитый человек является более сложным объектом управления, поэтому сейчас особое значение приобретает изучение обыденного и научного общественного сознания, социальной структуры общества, целей экономической деятельности и способов их достижения отдельными социальными группами.

Итак, экономическая идеология отражает хозяйственную практику, но, зачастую, в этом отражении господствует не научный, а прагматический подход. Поэтому догматические положения экономической идеологии должны быть подвергнуты критике.

 

 

Социальная идентификация социально-экономических групп

Идентификация - понимание и интерпретация другого человека путем отождествления себя с ним, «процесс объединения субъектом себя с другим индивидом или группой на основании установившейся эмоциональной связи, а также включение в свой внутренний мир и принятие как собственных норм, ценностей образцов». Идентификация выступает в качестве одного из механизмов познания и понимания другого человека. Понятие идентификации тесно связано с понятием идентичности.

Понятие социальной идентичности восходит к двум наукам, образующим социальную психологию. С одной стороны, социальная идентичность - это часть идентичности личности, или «Я-концепции», один из элементов структуры личности человека. Здесь понятие встраивается в систему общепсихологического теоретического знания. С другой стороны, идентичность понимается как результат идентификации человека или группы людей с социальной общностью, и является социологическим понятием.

 Многие исследователи, начиная от классиков - основателей теории социальной идентичности и самокатегоризации; представителей интеракционистской школы, школы социальных представлений, - рассматривают социальную идентичность как один из уровней Я-отнесенности (самокатегоризации, «Я-концепции»). По сути, социальная идентичность в этом смысле - это форма самоописания, самопрезентации, тот самый ярлычок, который человек навешивает на себя, оценивая свою отнесенность к внешнему миру. Она выступает, наряду с «общечеловеческой» и «личностной» идентичностью, в качестве когнитивной структуры, в которой причудливо соединены те связи, отношения, оценки, которые структурируют место данного конкретного индивида в социуме. И среди видов социальной идентичности неизбежно представлены те социальные группы, принадлежность к которым имеет ту или иную ценность для социума - половая (гендерная) идентичность, этническая, профессиональная, для этих частных идентичностей в литературе подробно расписаны не только виды, но и уровни генерализации, этапы сформированности.

С другой стороны, каждый из этих видов идентичности выступает не только и не столько «внутренним классификатором», сколько регулятором деятельности человека, системообразующим элементом. В зависимости от того, какая у человека идентичность, можно с той или иной степенью достоверности прогнозировать его поведение, принимаемые и отвергаемые ценности и нормы, интересы и принципы, стереотипы и установки. Поскольку социальная идентичность - это осознание своей принадлежности к социальной группе, то, следовательно - это и принятие значимых в данной группе ценностей, установок, стереотипов и норм.

Исходя из того, что степень осознания индивидом своей принадлежности к разным социальным группам, с которыми он себя идентифицирует, в разные моменты времени может быть различной, можно предположить, что для конкретного индивида в каждый момент времени разные виды идентичности актуальны в разной степени, - то есть в данный конкретный момент наиболее выпуклой, главной, «ведущей» является одна какая-то идентичность. Значит, в этот момент индивид актуализирует, вместе с осознанием своей принадлежности, всю систему норм, ценностей, стереотипов, т.е. иерархия ценностей не является константной, она перестраивается во времени в зависимости от актуальной на данный момент идентичности, так же, как и реализуемые поведенческие модели.

При таком ракурсе рассмотрения актуальная социальная идентичность является одним из механизмов, генерализующим, структурирующим поведение и внутренние схемы, критерии оценки и категоризации, механизмом, тесно связанным с объективными социальными связями и отношениями. Актуализация идентичности задает структуру поведения и когнитивные схемы человека в соответствии с совокупностью норм, ценностей и стереотипов той группы, идентичность с которой актуальна.

Таким образом, можно утверждать, что социальная идентификация с актуальной для различных индивидов группой является одним из конкретно-психологических механизмов формирования у них социальных стереотипов, усваиваемых индивидами вместе с совокупностью норм, ценностей и представлений, являющихся распространенными в данной группе.

 Теория социальной идентификации утверждает, что для человеческого восприятия существенно важно классифицировать вещи. Мы видим мир, который состоит из зданий, транспортных средств, людей, мебели и других «типов» предметов - так намного проще. И, сознательно или неосознанно, на «типы» мы делим и людей: руководители, подростки, водители BMW, мамаши, деловые женщины. Мы автоматически группируем людей известным нам способом в зависимости от собственного понимания того, как устроен мир.

Но наше понимание данного вопроса несет еще и скрытый смысл: принадлежность к одним социальным группам кажется нам более престижной или почетной, чем к другим. Отсюда следует второй первичный психологический процесс, используемый в социальной идентификации.

По сути, нам всем приятно, когда мы можем хорошо думать о себе, потому что мы в высшей степени заинтересованы получить положительную самооценку о том, кем мы являемся или что мы делаем, т.е. для нас важно, чтобы мы могли испытывать чувство гордости или комфортно чувствовать себя в связи с принадлежностью к конкретной группе.

Если коллектив, к которому мы принадлежим, не обеспечивает нам никакой положительной самооценки, можно воспользоваться одним из двух способов. Мы можем выйти из состава группы, отстраниться от нее. Или мы можем попытаться изменить свое восприятие группы. Часто компании с чрезвычайно высокой текучестью кадров не могут предоставить своим членам никакой возможности для положительной социальной идентификации. Людям необходимо гордиться компанией, в которой они работают, чувствовать, что они действительно вносят реальный вклад в свою организацию.

Однако иногда у нас нет возможности выйти из группы. Если, например, для передвижения вам необходима инвалидная коляска, то вы принадлежите к социальной группе инвалидов, нравится вам это или нет. Справиться с этим вы можете путем отстранения от нее, заявляя, что вы «не такой, как остальные инвалиды». Другими словами, вы можете отказаться отождествлять себя с этой конкретной социальной группой, или присоединиться к группе инвалидов, добившихся в жизни многого, или направить свои усилия на то, чтобы общество изменило в целом свое отношение к инвалидам. Все перечисленные способы дают нам возможность получить положительное чувство самооценки, не выходя из конкретной социальной группы.

 

Заключение

При написании данной работы были затронуты вопросы рассмотрения групповой солидарности, социальной идентификации и экономической идеологии. На основании изложенного материала можно сделать следующие выводы:

Понятие солидарности все чаще используется обществоведами различных направлений. Причины этого довольно ясны: множественность разрывов социальной ткани обусловила поиск основ ее регенерации. Впечатляет многообразие солидарных проявлений в системе общественных действий - от эмоциональной взаимной поддержки смирившихся до протестной активности борющихся.

Идентичность – процесс выделения себя из среды других, иных, чужих, многих, а вовсе необязательно участников конфликтных ситуаций. Солидарность же базируется на дуализме «мы» и «они», рассматриваемых во взаимном конфликте.

Групповая солидарность возникает из стечения четырех моментов: жизненные обстоятельства, присущие группе, осознаются как неблагоприятные; характер несчастий объявляется универсальным для нее; находятся «виновные» в создавшемся тягостном положении; ситуация облекается определенной риторикой, получает публичную интерпретацию, приобретает устойчивую дискурсную форму.

Под идеологией вообще понимается совокупность идей и взглядов, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности, выражаются интересы тех или иных социальных групп.

Экономическая идеология отражает хозяйственную практику, но, зачастую, в этом отражении господствует не научный, а прагматический подход.

Идентификация - понимание и интерпретация другого человека путем отождествления себя с ним, «процесс объединения субъектом себя с другим индивидом или группой на основании установившейся эмоциональной связи, а также включение в свой внутренний мир и принятие как собственных норм, ценностей образцов». Идентификация выступает в качестве одного из механизмов познания и понимания другого человека. Понятие идентификации тесно связано с понятием идентичности.

 

 

Список использованной литературы

Автономов В.С. Человек в зеркале экономической теории. - М., 1993.

Бауман З. Мыслить социологически / Пер. с англ. под ред. А.Ф. Филиппова. - М.: Аспект Пресс, 1996.

Верховин. В.М. Экономическая социология. / Под ред. В.И. Демина. - М.:ИМТ, 1998.

Козлова Т.3. Особенности социальной идентификации на различных стадиях жизненного цикла // Социальная идентификация личности. - М.: РАН, 1993.

Радаев В.В. Экономическая социология: курс лекций. – М.: Аспект Пресс, 1997.

Сорокин П. Общедоступный учебник социологии. Статьи разных лет. - М.: Наука, 1994.